- Все прошло удачно, Элспей? - спросил он.

- Как нельзя лучше, милорд, - ответил помощник коменданта. - Сколько времени они еще проспят?

- Не меньше двух дней... Здесь у меня то, что обещано каждому, - сказал епископ, распахивая плащ и показывая тяжелый кошель. - И для вас, милорд, у меня тоже имеется сумма, которой вам хватит по крайней мере на несколько недель.

В эту минуту до них донесся крик часового:

- Sound the alarm! [Тревога! (англ.)]

Но лодку уже подхватило течение, а самые отчаянные крики часовых не в силах были разбудить Тауэр.

- Я обязан вам всем и прежде всего жизнью, - обратился Мортимер к епископу.

- Доберитесь до Франции, - ответил епископ, - только тогда вы сможете меня благодарить. На другом берегу, в Бермондсее, нас ждут лошади. В Дувре мы зафрахтовали корабль. Он уже готов к отплытию.

- Вы отправитесь вместе со мной?

- Нет, милорд, у меня нет никаких причин для бегства. Как только я посажу вас на корабль, я возвращусь в свою епархию.

- А вы не опасаетесь за свою судьбу после того, что произошло здесь?

- Я служитель церкви, - ответил епископ с легкой насмешкой в голосе. Король ненавидит меня, но тронуть не осмелится.

Этот прелат, спокойно и уверенно разговаривавший на водах Темзы так, словно находился он у себя в епископском дворце, обладал незаурядным мужеством, и Мортимер искренне восхищался им.

Гребцы сидели в середине лодки; Элспей и брадобрей устроились на носу.

- А что королева? - спросил Мортимер. - Видели ли вы ее? Ее по-прежнему мучают?

- Сейчас королева в Йоркшире, где путешествует король. Кстати, это облегчило наше предприятие. Ваша супруга (епископ выделил голосом это слово), ваша супруга вчера передала мне оттуда последние новости.

Мортимер почувствовал, что краснеет, и возблагодарил темноту, скрывшую его смятение. Он побеспокоился о королеве раньше, чем о своих родных и о своей собственной жене. И почему, спрашивая о ней, он понизил голос? Не означало ли это, что все полтора года в заточении он думал лишь о королеве Изабелле?