Как и собирался, я начал с подножия высокого продолговатого холма. Включаю металлодетектор, подстраиваю, подношу катушку к земле. Прибор реагирует непрерывным электронным звоном. Вожу катушку вправо, влево, вперед, назад — прибор беспрерывно орет. Вот так штука, — сходу и нашел ящики, проносится в голове. Начинаю копать. Под тонким слоем листвы и перегноя песок. А в нем….

Большие и маленькие ржавые снарядные осколки, несколько картечин, обойма с целыми пятью патронами, несколько пустых патронных гильз, крышка от консервной банки, еще какие-то непонятные куски, облепленные землей — все это извлечено менее чем с одного квадратного метра.

Передвигаюсь на несколько метров вправо-влево вдоль подножия холма, кругом звенит. Включаю режим дискриминации, при котором металлодетектор реагирует лишь на цветные металлы: золото, серебро, медь и другие. Уже лучше, количество звонов уменьшается, чуть ли не вдвое. Копаю. Все равно картечь, гильзы, патроны, две пуговицы, серебряная немецкая монетка….

Я ошеломлен. С такой плотностью залежей предметов из цветного металла мне сталкиваться не приходилось. Более того, ни о чем подобном я не слышал от других кладоискателей. И все это залегает в 5-10 сантиметровом слое почвы. Что же здесь произошло?

Присаживаюсь на поваленное дерево и размышляю. Если бы это были окопы, где, наверное, может иметь место подобное скопление, был бы соответствующий рельеф почвы. И потом по оперативным схемам, изученным мной, обычное размещение фортификаций, как немецких, так и русских, следующее. Передний край обороны начинается с небольших окопчиков (кажется, они называются «лисьи норы»), затем идет линия окопов или траншеи с ходами сообщения, пулеметными гнездами и прочим. И лишь максимум метров через сто пятьдесят блиндажи или землянки (обычно у русских), где солдаты отдыхают, спят, кормятся.