Поясняю по этому поводу. Летом 1920 года в нашей деревне останавливались вооруженные люди, числом до роты. Все мужчины нашей деревни, которые раньше служили в армии (всего таких было четверо), были насильно мобилизованы в эту банду, иначе бы расстреляли. Самого Булак-Балаховича я никогда не видел. В боевых действиях не участвовал и никого не грабил и не убивал. Вооружили нас только немецкими штыками. Дней через 8-10 мы убежали и несколько дней скрывались в лесу возле своей деревни. Потом узнали, что банда то ли разгромлена, то ли ушла в Польшу и вернулись по домам.

Под судом и следствием в связи с этим я не находился.

Я категорически отрицаю принадлежность к немецкой и польской разведке. Меня никто не вербовал, я не являюсь ни германским, ни польским агентом. Мы с сыном искали не тайники, а закопанные в 1916 году ящики.

Мной прочитано, записано верно. Буевич.»

Резолюция от 16.09.1940 на рапорте оперуполномоченного НКВД о ходе расследования уголовного дела в отношении Буевичей: «Тов. Васину — наверно врет сволочь дефензивная, но надо проверить. В Поставах стоят саперы, привлечь к поисковым работам с участием Буевича. Смотрите, чтобы не сбежал в лесу. Доложить до десятого.» Баштаков.

Выписка из протокола допроса Буевича И.Л. от 18.09.1940:

«…Хочу уточнить, что не знаю, остался ли кто в живых из комендантского взвода, никогда о них не слышал. В плену у немцев, когда меня допрашивали, я ничего не говорил о закопанных ящиках. Дополняю, что и ящики, и генеральский сундук были сделаны из каких-то твердых пород дерева и имели встроенные замки. Ящики, кроме того, были по ребрам оббиты металлическими полосами. Поскольку они были окрашены в темно-зеленый цвет, о цвете металла я сказать ничего не могу.

Вопрос: почему вы вернулись сюда только через двадцать пять лет?

Ответ: потому что раньше здесь были немцы, несколько лет, затем это была территория панской Польши.