В следующее десятилетие "научный факт" и "научная фантастика" словно затеяли игру в "догонялки" - они менялись ролями с неудержимой быстротой. Семидесятые годы охарактеризовались процессом разрядки, и космическим воплощением его явился совместный советско-американский полет "Союз" "Аполлон". Но прошло чуть более пяти лет - и все изменилось. "Научный факт" начала восьмидесятых годов - это маниакальные фантазии на тему "звездных войн", фантазии, которые американский президент хотел бы видеть осуществленными, не останавливаясь перед ценой. А что касается "научной фантастики", то и к этой литературе оказался применим печальный принцип, звучащий как некая тавтология: прав тот, кто оказался правее! В нашумевшем полуфантастическом бестселлере Джеймса Миченера "Космос" (1982) все заатмосферное пространство уже отчетливо мыслится звездно-полосатым. Что же говорить о множестве романов-однодневок вроде творения некоего Гая Элимо под самообъясняющим названием "Охота на "Салют-7""! Или другой пример: роман также никому не известного Льюиса Шайнера "Фронтира" (1984), в котором на Марс (с целью проверить, жива ли оставленная там колония) летят две экспедиции, конкурирующие между собой и, прямо сказать, неразборчивые в средствах: американо-японская и... "Аэрофлот" (так прямо и написано!). Разумеется, представлять всю американскую фантастику этакой стаей оголтелых политических "ястребов" в корне неверно. Многие прогрессивные писатели определенно встревожены нагнетанием военного психоза. Но вот что странно: по патетическому тону некоторых их статей и воззваний (а в последние годы писатели-фантасты все чаще обращаются к чистой публицистике) может создаться впечатление, будто борются за мирный космос ... они одни. Словно и нет больше никаких влиятельных, решительных, миролюбивых сил на планете, озабоченных судьбой общего неба над головой. А ведь такие силы есть, и одними патетическими призывами они не ограничиваются.