Так, например, прячется от постороннего глаза физиология человека, прямо связанная с процессами метаболизма. Совместный приём пищи, и тот потребовал от людей длительной эволюции этикета и выработки множества церемониалов – трапезы, тризны, банкеты, «чайные церемонии» и т.п. А есть и такие реликтовые племена, в которых считается верхом неприличия на людях принимать пищу. (Положа руку на сердце, нужно сказать, что есть субъекты, так звучно и «зрелищно» принимающие пищу, не говоря уже об их «благородной, дворянской отрыжке», что возникает желание если и не отправить их в подобное «сверхстеснительное» племя, то по крайней мере уговорить их пользоваться специальным запирающимся изнутри помещеньицем,. где бы они смогли спокойно «трапезничать»).

Тем более строго и тонко должны обстоять дела с сексуальным аспектом бытия человека. Даже – в первую очередь сексуальным аспектом, ибо это очень хрупкий предмет, и к тому же в необычайной степени важный для человечества. Его следует всячески оберегать. Действительно, секс по своему культурно-психофизиологическому статусу охватывает необычайно огромный диапазон, как бы распростёршийся между утончённостью «чайной церемонии» и отправлением физиологической потребности. «надобности», причём очень и очень «большой», если даже не самой большой и необходимой. Высокая поэтическая романтика любовного горения необходимо заканчивается реальной – весьма прозаичной – половой физиологией. Эротика и порнография, высокое нежное чувство и чувственность, вплоть до безудержной похоти – всё это справедливо и сосуществует одновременно в сексуальной сфере жизни человека. Здесь невозможно выработать однозначное отношение. Человек сам должен и может выбирать позицию в собственном отношении к сексу. Поэтому когда я слышу распространённое ныне выражение «заниматься любовью», меня коробит и становится стыдно за всех мужчин.

Мне очень трудно было писать эту книгу, я нарушил свои же собственные внутренние запреты. Но в то же время не написать её мне было нельзя: открывается очень страшная, но нужная правда о людях. И пришлось, как говорится, действовать «через не могу».