"Что за люди? Куда едут в такую глухую пору?" - подумал он.

Впереди обоза трусил на сивой кобыле старик капрал в ветхом, выцветшем мундире, а между телег на холодном осеннем солнце скупо сверкали штыки. На подводах сидели мужики в рваных сермягах, в истоптанных лаптях. У многих за поясом торчали топоры, у некоторых в руках были пилы, завернутые в грязные тряпицы.

- Кто это? - спросил Николенька и, не дожидаясь ответа, выскочил на дорогу.

Хотелось поразмять ноги и порасспросить проезжих. Демидов подбежал к первому возу и отшатнулся. На телеге непокрытыми лежали два мертвеца со скрещенными на груди руками. Закрытые глаза покойников запали, носы заострились, и лица их казались пыльными, серыми. К сложенным рукам каждого была прислонена иконка.

- Что смотришь, барин? - угрюмо окликнул капрал. - Замаялись люди, лопнула жила!

Не глядя на капрала, Николай Никитич спросил:

- Куда столько народу собралось?

- Известно куда! - недовольно блеснув глазами, хмуро отозвался бородатый мужик. - Не демидовскую каторгу. Приписные мы!

- А покойники почему? - в расстройстве спросил Николай Никитич.

- Проедешь тыщу верстов да вместо хлеба кору с мучицей пожрешь, небось не выдержишь! А тела влекем для показа барину, что не убегли. Да и без пристава мертвое тело хоронить не дозволено. - Крестьянин исподлобья хмуро посмотрел на молодого Демидова. А тот, растерявшись, совсем некстати спросил:

- А зачем тогда идете в такую даль?

- Вот дурак, прости господи! Да нешто сами пошли, силой нас повели! обидчиво ответил мужичонка.

- Ну-ну, пошли-поехали! - закричал капрал. - Не видишь, что ли, вечер наползает, под крышу поспеть надо.