- Да, по-видимому, это всем известно, - сухо сказал Персиваль Форд. Но до сегодняшнего вечера я этого не знал.

Наступило молчание. Джо Гарленд чувствовал себя неловко; Персиваль Форд хладнокровно обдумывал то, что собирался сказать.

- Помните тот день, когда я в первый раз пришел в школу и мальчишки выкупали меня в бассейне? - спросил он. - Почему вы тогда заступились за меня?

Джо застенчиво улыбнулся.

- Потому что вы знали?

- Да, поэтому.

- А я не знал, - все так же сухо проговорил Персиваль Форд.

- Вот оно что! - отозвался Джо.

Снова наступило молчание. Слуги начали гасить огни.

- Теперь вы знаете, - просто сказал Джо Гарленд.

Персиваль Форд сдвинул брови. Затем смерил его внимательным взглядом.

- Сколько вы возьмете за то, чтобы покинуть острова и никогда больше не приезжать сюда? - спросил он.

- И никогда не приезжать?.. - повторил Джо Гарленд, запинаясь. Здесь я провел всю жизнь. В других странах холодно. Я не знаю других стран. Здесь у меня много друзей. В других странах мне никто не скажет: "Алоха, Джо, приятель!"

- Я сказал: никогда больше не возвращаться сюда, - повторил Персиваль Форд. - Завтра "Аламеда" отходит в Сан-Франциско.

Джо Гарленд был в полном недоумении.

- Но зачем мне уезжать? - спросил он. - Теперь, вы знаете, что мы братья.

- Именно поэтому, - был ответ. - Как вы сами сказали, все это знают. Вы получите хорошее вознаграждение.

Смущение и замешательство Джо Гарленда сразу исчезли. Различия в происхождении и общественном положении как не бывало.

- Вы хотите, чтобы я уехал?

- Да, хочу, чтобы вы уехали и никогда не приезжали сюда, - ответил Персиваль Форд.

В этот миг, мелькнувший, как вспышка света, Джо Гарленд вырос в его глазах с гору, а сам он съежился и превратился в козявку. Но человеку опасно видеть себя в истинном свете: жить тогда становится невозможно. Персиваль Форд на одно лишь мгновение прозрел и увидел себя и своего брата такими, как есть. Это мгновение прошло - и он опять оказался во власти своего ничтожного и ненасытного "я".