— Вы — Скотт Гендерсон?

— Да, это я. — Он снова посмотрел на дверь, но она не открывалась. — Что все это значит?

Они продолжали задавать вопросы, не отвечая на его собственные:

— И вы живете здесь, не так ли?

— Конечно, я живу здесь!

— И вы муж Марселлы Гендерсон, не так ли?

— Да! Но послушайте, я хочу знать, в чем дело? Он попытался подойти к двери, но они загородили ему дорогу.

— Где она? Ее нет?

— Она здесь, мистер Гендерсон, — спокойно ответил один из троих.

— Но если она здесь, почему же она не выходит? — Его голос поднялся: — Да скажите же! Скажите!

— Она не может выйти, мистер Гендерсон.

Один из мужчин сделал рукой какой-то жест, смысл которого не сразу дошел до Гендерсона.

— Одну минутку! Что вы мне показали? Полицейский жетон?

— Успокойтесь, мистер Гендерсон. — Теперь к ним присоединился четвертый.

— Успокоиться? Но я хочу знать, что случилось! Нас ограбили? Произошло какое-нибудь несчастье? С ней что-нибудь случилось? Уберите от меня руки! Пустите меня туда!

Но его крепко держали за руки.

— Я живу здесь, это мой дом! Вы не имеете права держать меня! Почему вы не выпускаете мою жену из спальни?

Неожиданно они отпустили его. Один из четверки махнул рукой. — Хорошо, Джо, пусть он туда войдет.

Он торопливо бросился к двери, открыл ее и сделал пару шагов вперед.

Вперед, в красивое и уютное место, в хрупкое место, в место любви. Все голубое— и серебряное, знакомое вплоть до запахов. На туалетном столике сидела кукла и таращила на него глаза. На двуспальной кровати лежало нечто, покрытое голубым покрывалом. Кто-то спал или заболел.

Он рванулся вперед.

— Она… она сделала что-то с собой! О, маленькая дурочка… — Он уставился на ночной столик, но тот был пуст: ни флаконов, ни коробочек.