— Между половиной шестого и шестью.

— Вы можете точнее назвать время?

— Попробую. Точнее, до минуты, я не могу сказать. Когда дверь захлопнулась за мной? Скажем, без четверти или без пяти шесть. Помню, я услышал шесть ударов на колокольне.

— Понимаю. Вы уже пообедали?

— Нет. — Легкое замешательство. — Нет.

— Точнее, вы пообедали не дома.

— Да, я обедал не дома.

— Вы обедали один?

— Я обедал без жены.

Мужчины — стоящий у окна и листающий журнал— с интересом слушали этот разговор.

— Но ведь это не является вашей привычкой — обедать без жены, не так ли?

— Не является.

— Значит, сегодня вы обедали один… — Детектив смотрел не на него, а на столбик пепла, который рос на кончике его сигареты.

— Мы собирались пообедать вместе. Потом, в последний момент, она сказала, что плохо себя чувствует, что у нее болит голова, и я пошел один.

— И вы больше не разговаривали?

— Мы обменялись несколькими словами. Вы же знаете, как это бывает…

— Конечно. — Детектив подтвердил, что понимает и знает, как происходят разные семейные неувязки. — Но ничего серьезного не было?

— Ничего, что могло бы довести ее до такого состояния, если вы к этому клоните. — Он замолчал и торопливо спросил: — Кстати, что с ней случилось? Вы ведь мне еще этого не сказали. Какая причина…

Открылась наружная дверь, и он замолчал. Он молчал и, словно зачарованный, следил за тем, как вновь вошедшие закрывают за собой дверь спальни.

— Что им нужно? Кто они? Что они здесь делают? — Он вскочил.

Один из троих подошел к нему и положил руку ему на плечо. Он снова сел.

— Вы нервничаете, мистер Гендерсон?

— Как я могу держать себя в руках? — огрызнулся Гендерсон. — Вернулся домой и нашел мертвую жену…

Он замолчал. Дверь спальни снова открылась. Глаза Гендерсона уставились на маленькую неуклюжую процессию.