- И стукнулся о третий камень и снова, еще раз отскочил?

-Да.

- И переколол все камни?

-Да.

- Теперь понятно, в чем дело: она думает только о камнях. Почему же вы ей не сказали, что я сам тоже расшибся?

- Я сказала ей все слово в слово, как вы велели: что сейчас от вихра на макушке и до пяток вы представляете собой причудливую цепь из сложных переломов и что раздробленные кости, которые торчат из вас во все стороны, сделали вас похожим на вешалку для шляп.

- И после этого она пожелала мне помнить, что со мной ровным счетом ничего не случилось?

- Да, так она сказала.

- Ничего не понимаю. Мне кажется, что она недостаточно вдумчиво диагностировала мой случай. Как она выглядела? Как человек, который витает в сфере чистой теории, или же как человек, которому самому случалось падать в пропасть и который в помощь абстрактной науке привлекает доказательства из собственного опыта?

- Bitte?*

* Как вы сказали? (нем.).

Понять эту фразу для Stubenrrwichen** оказалось непосильной задачей: она перед ней спасовала. Продолжать разговор не имело смысла, и я попросил чего-нибудь поесть, и сигару, и выпить чего-нибудь горячего, и корзину, чтобы сложить туда свои ноги, - но на все это получил отказ.

** Служанка (нем.).

- Почему же?

- Она сказала, что вам ничего не понадобится.

- Но я голоден, я хочу пить, и меня мучает отчаянная боль.

- Она сказала, что у вас будут эти иллюзии, но вы не должны обращать на них никакого внимания. И она особенно просит вас помнить, что таких вещей, как голод, жажда и боль, не существует.

- В самом деле, она об этом просит?

- Так она сказала.

- И при этом она производила впечатление особы вполне контролирующей работу своего умственного механизма?

- Bitte?

- Ее оставили резвиться на свободе или связали?

- Связали? Ее?

- Ладно, спокойной ночи, можете идти; вы славная девушка, но для легкой остроумной беседы ваша мозговая Geschirr*** непригодна. Оставьте меня с моими иллюзиями.