Но главное, я думаю, в том, что отношение к миру закладывается тайным образом в детстве. И большинство моих сверстников не упали бы в обморок при виде западного продмага, как какая-то приятельница Евтушенко. Видели наши солдаты в 1945 г. Запад, и от этого русофобами не становились. А в 80-е годы стала верхушка КПСС так фильтровать струйку наших людей на Запад, что в основном туда попадали те, кто уже в душе вожделел буржуазной жизни и уже ненавидел Россию, пусть сам того не подозревая. И нам они приносили ложь о Западе. Я это точно знаю. Частично это и потому, что жили они там искусственной жизнью, она им устраивалась и командирующей, и принимающей стороной. А мне довелось пожить «без привилегий» и в близкой личной дружбе со многими людьми. С той брехней, которая несется с телеэкрана, их жизнь имеет очень мало общего. Наши демократы опошляют трагический смысл западной цивилизации.

— В.К. Какая же у них трагедия? Как сыр в масле катаются.

— С. К-М. Люди — не сыр, у них душа есть. А сегодня она у человека Запада расщепилась. Он, как белка, заперт в колесо потребительства, оно стало чем-то вроде религии. И в то же время он должен чувствовать себя гуманистом и демократом — рецидивы христианства. А это уже несовместимо. Чтобы продолжать выкачивать ресурсы из третьего мира и сбрасывать туда промышленные и социальные отходы (вплоть до своих пенсионеров и безработных), приходится создавать структуры глобального фашизма, устраивать зверские демонстрации силы (вроде «Бури в пустыне»). Вот и мечется тот, у кого есть душа. Нам и то будет проще — мы будем жертвой. Но это — сложные вопросы, а нас и в простейших запутали.

1994

Что же, все-таки, с нами хотят сделать?

Как одно из проявлений «загадочной русской души» будут вспоминать историки некогда существовавшей России тот странный факт, что в 1992 г.