С Францией это удалось сделать на основе разделения колониальных территорий на сферы влияния в Африке и в Юго-Восточной Азии. В определенной степени по этому же принципу были установлены сферы влияния и с США.

Что касается России, то благодаря поддержке Японии в ее антирусской войне 1904–1905 гг., она добилась ослабления царских позиций на Дальнем Востоке в зоне, главным образом, Китая, умиротворив ту же Россию путем раздела сфер влияния в Персии, зафиксировала рубежи влияния России в Афганистане, ограничив ее действия в районе Черноморских проливов.

Менее удачно достигались договоренности по колониям с Германией. Несмотря на уступки со стороны последней в марокканском конфликте (1907 г.), Берлин не собирался складывать оружие, что, естественно, всерьез беспокоило Лондон. И хотя в самой Европе англо-германские противоречия не носили острого характера, однако, продолжающееся усиление Германии, особенно после того, как немцы запрограммировали скачкообразное усиление своего военно-морского флота, в Лондоне все отчетливее стали осознавать неизбежность грядущего столкновение с молодым и агрессивным империализмом. Но поскольку самой Англии сталкиваться «физически» с Германией очень не хотелось, то на эту роль она уготовила Францию на Западе, Россию на Востоке. Россию даже в большей степени, т. к. столкновение двух «варварских» держав (для англичан немцы тоже варвары) на взаимное изматывание или уничтожение весьма отвечало имперским интересам Великобритании. И хотя Лондон подписал с Россией договор 1908 г. (как раз по разделению сфер влияния в Персии), который оценивался как возникновение тройственного альянса — Антанты, двуличное поведение министра иностранных дел — Эдуарда Грея в конце июня и в июле 1914 г. (т. е. после убийства эрцгерцога Фердинанда), из которого не было ясно: вступит Англия в войну или останется в стороне, стимулировало решительность Берлина в объявлении войны.