В его интерпретации эта система "работает хорошо" или является жизненной при наличии хотя бы одного из трех условий. Первое условие требует, чтобы любое государство обладало свободой в выборе любого союзника в зависимости от потребностей текущего момента. Такая система, по его мнению, существовала в XVIII веке и в период правления Бисмарка до 1890 г. При втором условии «балансир» не опасается, что какая-либо из существующих коалиций станет доминирующей. В качестве примера Киссинджер приводит ситуацию после заключения франко-русского договора 1891 г. до середины 1890-х годов. Наконец, третье условие предполагает наличие сильных альянсов при отсутствии «балансира», но с низким уровнем взаимодействия (очевидное противоречие, но пока это неважно — О.А.), что ведет к различного рода компромиссам или изменениям в самом блоке.

Действительно, если придерживаться данной теории, то можно согласиться с Киссинджером в том, что при описанных им условиях баланс сил возможен. Правда, на бумаге. В реальности же, если признать существование системы баланса сил в указанные Киссинджером периоды, мир имел сплошные войны. И это естественно, поскольку баланс сил на самом деле является отражением многополярной структуры международных отношений, в рамках которой каждый из центров силы стремится к гегемонии, в том числе и с помощью организаций блоков или альянсов. Причем, слабые страны того или иного альянса так или иначе выполняют подсобную роль, в конечном счете, в пользу своего более сильного патрона или лидера альянса. По-моему, это очевидный факт. И чем больше всевозможных «полюсов», тем ожесточеннее борьба за гегемонию, ведущая к бесконечным войнам и конфликтам.

Начало XX века знаменует собой расцвет многополярного мира. В то время в качестве «полюсов» выступали Великобритания, Германия, Франция, Австро-Венгрия, США, Россия и оперяющаяся Япония. В отличие от предыдущего века в зону интересов «полюсов», за исключением Японии и Австро-Венгрии, попадала не только Европа, но и Восточная Азия.