И думал я: настанет ли тот день, Когда мечта, которую с любовью Я все ловлю, как веющую тень, Оденется и плотию и кровью? И он настал. Вскипел великий бой, Священный бой за веру и свободу: Испании владыка встал войной, Грозя цепями вольному народу. Во Фландрию тогда Европы всей Стекалися единоверных рати И из тюрьмы я вырвался моей На выручку преследуемых братий.

Ф е д о р Да, Христиан, мы слышали про то, Как ты с испанцем бился под Остендом. Счастлив же ты! Тебе уж двадцать лет! Ты мог уже свои изведать силы, Ты сам себя на деле испытал А я!

Х р и с т и а н

Тебе, царевич, суждена Блистательнее доля. Ты стоишь Близ своего отца, чтоб у него Державою учиться управлять, Как те князья, которые отвсюду Съезжалися в испанский стан, учиться У Спинолы, у пармского вождя, Как управлять осадою.

Ф е д о р

Ты прав; Отца пример перед собою видеть То счастье для меня, и лучшей доли Я б не желал, как только научиться Ему в великом деле помогать. Но не легко дается та наука, А праздным быть несносно. Ты ж успел Узнать войну, ты отражал осаду, Ты слышал пушек гром, пищалей треск, Вокруг тебя летали ядра...

Х р и с т и а н

Да, И я узнал, что мужество и сила Должны теперь искусству уступать; Что не они уже решают битвы, Как в славные былые времена, И грустно мне то стало. Но меня Поддерживала мысль, что я служу Святому делу.

К с е н и я

И за это мне Ты, королевич...

Ф е д о р

Сразу полюбился? Так, Ксенья?

К с е н и я

Так. Но я бы знать хотела, Его спросить хотела б я: как он Чужую мог заочно полюбить?

Х р и с т и а н Легко мне дать ответ тебе, царевна: Ты не была чужая для меня! Царя Бориса чтит весь мир. Далеко О нем молва в Европе разнеслась; Кому ж его вблизи случалось видеть, Обвороженный возвращался тот На родину; но прославлял он столь же Величие правителя Русии, Сколь совершенства дочери его.