Я готов.

Ф е д о р Спасибо, шурин! Он ведь муж военный, Он взрос в строю, среди мечей железных, Пищалей громоносных, страшных копий И бердышей! Но он благочестив И, верно, уж на ласковую речь Податлив будет.

(К Дионисию.)

Ты ж, святой владыко, Лишь только за руки они возьмутся, Их поскорей благослови и слово Спасительное тотчас им скажи!

Д и о н и с и й Мой долг велит мне, государь, о мире Вещать ко всем, а паче о Христовой Пещися церкви. Аще не за церковь Князь Шуйский спорит с шурином твоим, Его склонять готов я к миру.

Ф е д о р

Отче, Мы все стоим за церковь! И Борис, И я, и Шуйский - все стоим за церковь!

Д и о н и с и й Великий царь, усердие твое Нам ведомо; дела же, к сожаленью, Не все исходят от тебя.

(Смотрит на Годунова.)

Намедни Новогородские купцы, которых За ересь мы собором осудили, Свобождены и в Новгород обратно, Как правые, отпущены, к соблазну Всех христиан.

Г о д у н о в

Владыко, те купцы С немецкими торгуют городами И выгоду приносят государству Немалую. Мы с ними разорили б Весь Новгород.

Д и о н и с и й

А ересь ни во что Ты ставишь их?

Г о д у н о в

Избави бог, владыко! Уж царь послал наказы воеводам Той ереси учителей хватать. Но соблазненных отличает царь От соблазнителей.

Ф е д о р

Конечно, шурин! Но самых соблазнителей, владыко, Ни истязать не надо, ни казнить! Им перед богом отвечать придется! Ты увещал бы их. Ведь ты, владыко, Грамматиком недаром прозван мудрым!

Д и о н и с и й Мы делаем, сколь можем, государь, Чрез увещанья. Но тебе еще Не все известно: старосты губные И сборщики казенных податей В обители входить святые стали, И в волости церковные въезжать, И старые с них править недоборы, Забытые от прежних лет!

Г о д у н о в