Есть не хотелось. Давила усталость Мы выпили отдаленно-сладкого чая, пахнувшего мочалкой, и поднялись.

— Мерси!

Официантка проводила нас жалостливым взглядом.

Словно во сне мы вышли на улицу; сели в машину приехали на аэродром. Погода улучшилась. По умытому небу плыли чередой редкие клочки облаковг_; и от них по земле, догоняя друг друга, бежали по-осеннему четкие тени.

В воздухе прогудел «ИЛ-4», сделал круп выпустил шасси, приземлился и подрулил прямо к нам.

«За нами, — догадался я — Кто там, интересно?»

Из самолета вылез и легко соскочил на землю невысокий, коренастый летчик. Я пригляделся: командир корпуса Логинов!

Сон продолжался. Oн не очень удачно начался, не так сказочно кончается. Раз прилетел сам генерал, значит, действительно, наша посадка в Москве наделала много шуму.

Генерал усадил нас в самолет и привез домой. Мы снова оказались в столовой.

Стакан чуть-чуть разведенного спирта, отбивная с жареным картофелем, соленые огурчики. Огненная жидкость враз растеклась по жилам, снимая без остатка мучительную боль и страшную усталость. Душа покатилась в розовы 11 рай. Передо мной сидел усердно работавший ножом и вилкои розовощекие, бодрый, помолодевший на сто лег Евсеев. И говорил он умные-умные вещи Смешные По стенам сюловон порхали веселые солнечные заичики, и в воздухе висела радость. Задание выполнено! Задание выполнено! Было так хорошо!».

Какая там ответственность за посадку в Москве! Эти летчики Берлин бомбили. Генерал лично обеспечил им нормальное питание А Сталин приказал выдать по две тысячи рублей каждому.

Повышенное внимание к материальному стимулированию тех, кто, по его мнению, был в данный момент особенно необходим в важном деле, Сталин проявлял и до начала войны. Необходимость подкрепить энтузиазм рублем он вполне понимал.