Час был уже довольно поздний. По мастерской струился тихий серебристый полусвет. Егор закрыл дверь на крюк, чтобы ненароком в парусную не зашел дед и не застал Акиндина врасплох. Подойдя к койке, парень расслабил воротник рубахи Акиндина, погрузившегося сразу в беспробудный хмельной сон, а потом осторожно отстегнул ремни его деревянной ноги, которыми она крепилась на культе. Укрыл Акиндина суконным матросским одеялом и тихонько вышел... Наутро Акиндин работал с преувеличенным усердием, виновато поглядывая на Егора. Он несколько раз прикладывался к ковшу с квасом, крякал, а потом вдруг ударился в воспоминания. - Слушай-ко, Егорша. Вот было в Северном море. Мы в Англию ходили, в Ливерпуль... Идем курсом зюйд-зюйд-вест. Ветер ровен, на море спокойно. Все паруса у нас поставлены, ход добрый у шхуны. И вышел я на палубу проветриться. Гляжу - обгоняет нас судно, парусник поболе нашего. Идет ходко, ну прямо летит! Мачты такие высокие, что кажется: ударит боковой ветер - перевернется корабль, оверкиль сыграет. Идут до пятнадцати узлов. Нас легко обошли. Вижу: стоит у них на юте матрос, хохочет и нам конец показывает, дескать: "Не взять ли вас на буксир? Чего вы тут воду толкете?.." Ну, наш капитан в азарт вошел, командует: "Отдать все рифы!" Мы - на реи. Отдаем, значит, рифы, чтобы площадь у парусов была больше. Отдали все, запаса боле нету. А парусник уже далеко впереди, пластает волны надвое... - Не по силам нам с ним тягаться. И что ж ты думаешь, Егорша? Какой это был корабль? - Не знаю, - ответил Егор. - Клипер! Клипера - самые быстроходные парусники. Хозяева моря. Парусов на них - тьма, да и корпус судна устроен по-особому. Длинный и узкий. На нашей шхуне верхний парус марсель. А у клипера над марселем - брамсель. А над брамселем - бом-брамсель. Его на клиперах зовут королевским парусом. Но это еще не все. Над королевским - еще трюмсель, называется небесным парусом, потому как выше королевского звания - бог, и только он да небо над королем власть имеют.