Звонкий голос и незамутненная озерная синева ее глаз говорили как нельзя яснее, что она лить лет на пять моложе моих двадцати девяти. С лифом, распущенным более чем рискованно, БЕЗ перчаток и с непокрытой головой, она могла бы сойти за обыкновенную уличную девку, но никогда не наблюдал я в лице продажной женщины столько характера. Словно угадав мои мысли, она придвинулась ближе.

- Я Энн Пейдж, дочь известного вам Томаса Пейджа и до недавнего времени - девушка в услужении у мистрис Одри, жены сквайра Томаса Уолшингема, владельца поместья Скэдбери Парк в Чизлхерсте.

Все словно сговорились в тот день напоминать мне о бедном Марло, ибо сквайр Уолшингем был его покровителем еще со времен Кембриджа.

- Так вы знавали бедного Кита?

- Знала ли я его? - Она отвернулась, будто пытаясь разглядеть смуглую физиономию Марло в сумраке за распахнутыми ставнями - с бородкой, подстриженной на испанский манер, и речью, пересыпанной проклятьями, ревнивого к чести, забияку в ссоре! - Знала ли я Кита? - Внезапно она повернулась и взглянула мне в лицо. - Ты и вправду был ему другом? Во имя всех богов, мне нужен человек с душою тигра.

- Я, может быть, зелен и неопытен, сударыня, но поверьте мне: печаль не так больно жалит тех, кто, глядя ей в глаза, смеется.

- Не печаль, но гнев! О, будь я мужчиной, меч мой свершил бы месть! Ее глаза сверкнули, будто завидев больше чертовщины, чем есть в самом аду. - Да ведомо ли тебе, что в мае прошлого года, когда Том Кид был арестован, он показал под пыткой, что автором еретических писаний, найденных в его комнате, был Кит. Сообразно с показаниями Кида был издан указ об аресте; Кит в ту пору спасался от чумы в Скэдбери Парк; залог за него выплатил сквайр Уолшингем. Вскоре новые обвинения были представлены Тайному совету осведомителем Ричардом Бейнсом. Двадцать девятого мая я собственными ушами слышала за дверью библиотеки, как сквайр обрушился на Кита, что тот-де компрометирует высоких особ, которые неосмотрительно дарят его своим дружеским расположением.