— Что-то около месяца. А что?

— Да нет, ничего... Извините.

Я спустился с крыльца и направился к реке. И тут вспомнил, что не спросил хозяйку про утонувшую девушку. Возможно, это тоже шутка. Собралась банда весельчаков и устраивают приколы друг другу. Но возвращаться не хотелось. Ладно, потом спрошу. Метрах в ста пятидесяти вверх по течению у раскидистого ивового куста в раздвижном кресле сидела Эльвира Петровна. Я направился прямиком к ней. Когда подошел, то буквально остолбенел от увиденного. На ней, кроме узкой полоски плавок, ничегошеньки не было. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, с закрытыми глазами. Сказать, что её уже достаточно загорелое тело было красивым, значит ничего не сказать. Оно было великолепным, восхитительным, волнующим. Полные, по-девичьи упругие груди с острыми коричневым сосцами, тонкая талия, плоский живот, широкие бедра, стройные ноги, бархатистая кожа, покрытая нежным пушком, золотившемся на солнце. Да! Картина не для мальчиков! Я растерялся и не знал, что предпринять. Торчал, как истукан, боясь пошевелиться, смотрел на эту красавицу и глупо улыбался непонятно от чего. Наконец, разродился ненатуральным смехом, наигранно бодро проговорил:

— Ну и шутница же вы, Эльвира Петровна!

Она открыла свои прекрасные очи и, даже не попытавшись прикрыть наготу, окинула меня с ног до головы спокойным, надменным взглядом, спросила недоуменно:

— Кто вы?

— Ну, хватит меня разыгрывать, Эльвира Петровна! — натянуто рассмеялся я. — Это уже не смешно, честное слово!

Она пожала плечами, вновь закрыла глаза, подставив солнцу лицо, сказала равнодушно:

— Я вас не знаю.

— То-есть, как это не знаете! — возмутился. — Нас же вчера представляли. И потом, мы с вами вели довольно продолжительную беседу. Помните, вы ещё рассказывали мне о вашем муже, о том, как он год назад сбросился со скалы?

Она вновь открыла глаза. В них были неподдельное удивление, даже испуг.