-- Вот только тронь, паразит, завтра останешься без похмелки... Как что -- Викуша, дай на пиво. Хамло позорное, объявляю тебе мораторий... Захочешь трахаться, иди на вокзал, может, быстрее подхватишь сифон и отстанешь от меня наконец...

-- Ах так! -- взревел белугой Серега и схватил недопитую со стола бутылку пива. И замахнулся даже, но пиво пролилось и попало ему в глаз и Сергей, бросив бутылку, побежал в ванную промывать очи...

А утром, как ни в чем не бывало -- горячий кофе, правда, растворимый и даже не кофе, а кофейный напиток. И даже, не напиток, а моча Тарзана. Но терпел, хлебал и думал о глотке виски, которого вчера было так много...

-- Вот же живут люди! -- сказал Сергей, чтобы только разрядить послегрозовую атмосферу. -- Товару, как в Эрмитаже. Черт знает, барахолка какая-то...

-- Поменьше заливай глаза и у тебя все будет...

-- Сейчас! Тоже мне рецепт. А что Рэм, меньше моего заливает?

-- Но ты не забывай, кто у него жена.

Серега достал из пачки дрянную сигарету. Вжикнул зажигалкой.

-- Подумаешь, тоже мне племянница Дюпона! Обычная буфетчица. Кстати, такая же, как и ты, шилохвостка...

-- Обычная да не обычная. В лучшем казино города работает. Я вот, например, не могу разъезжать по курортам. Сейчас она свой живот греет на Канарах, а я тут с тобой, обормотом, свои последние нервы на барабан наматываю.

И прорвало Вику: лучше, мол, жить с безногим, с безруким, чем вот с таким, как Серега, непроворотом. Одним словом, лежачий булыжник, под который никакая вода никогда не потечет.

-- Это я -- булыжник?! -- грозно тряхнул чубом Козырев. -- Ладно, Викуша, я эти слова никогда не забуду и тебе еще будет стыдно за них. Сгоришь, немытая посуда, со стыда...

И сгорела -- на суде. Но сперва была предыстория.