- Интересный материал. Кокс. Дайте в очередной номер.

- Поздновато, мистер Ричардс; впрочем, попробую.

Очутившись дома, Ричардс снова принялся обсуждать с женой эту увлекательную тайну. О том, чтобы лечь спать, не приходилось и думать. Прежде всего их интересовало следующее: кто же дал незнакомцу двадцать долларов? Ответить на этот вопрос оказалось нетрудно, и оба в один голос проговорили:

- Беркли Гудсон.

- Да, - сказал Ричардс, - он мог так поступить, это на него похоже. Другого такого человека в городе теперь не найдется.

- Это все признают, Эдуард, все... хотя бы в глубине души. Вот уж полгода как наш город снова стал самим собой - честным, ограниченным, фарисейски самодовольным и скаредным.

- Гудсон так и говорил о нем до самой своей смерти, и говорил во всеуслышание.

- Да, и его ненавидели за это.

- Ну еще бы! Но ведь он ни с кем не считался. Кого еще так ненавидели, как Гудсона? Разве только его преподобие мистера Берджеса!

- Берджес ничего другого не заслужил. Кто теперь пойдет к нему в церковь? Хоть и плох наш город, а Берджеса он раскусил, Эдуард! А правда странно, что этот чужестранец доверяет свои деньги Берджесу?

- Да, странно... Впрочем... впрочем...

- Ну вот, заладил "впрочем, впрочем"! Ты сам доверился бы ему?

- Как сказать, Мэри! Может быть, чужестранец знаком с ним ближе, чем мы?

- От этого Берджес не станет лучше.

Ричардс растерянно молчал. Жена смотрела на него в упор и ждала ответа. Наконец он заговорил, но так робко, как будто знал заранее, что ему не поверят:

- Мэри, Берджес - неплохой человек.

Миссис Ричардс явно не ожидала такого заявления.

- Вздор! - воскликнула она.

- Он неплохой человек. Я это знаю. Его невзлюбили за ту историю, которая получила такую огласку.

- За ту историю! Как будто подобной истории недостаточно!