
- Эдуард! Если б в городе узнали...
- Молчи! Мне и сейчас страшно. Я пожалел об этом немедленно и даже тебе ничего не сказал из страха, что ты невольно выдашь меня. В ту ночь я не сомкнул глаз. Но прошло несколько дней, никто меня ни в чем не заподозрил, и я перестал раскаиваться в своем поступке. И до сих пор не раскаиваюсь, Мэри, ни капельки не раскаиваюсь.
- Тогда и я тоже рада: ведь над ним хотели учинить такую жестокую расправу! Да, раскаиваться не в чем. Как-никак, а ты был обязан это сделать. Но, Эдуард, а вдруг когда-нибудь узнают?
- Не узнают.
- Почему?
- Все думают, что это сделал Гудсон.
- Да, верно!
- Ведь он действительно ни с кем не считался. Старика Солсберри уговорили сходить к Гудсону и бросить ему в лицо это обвинение. Тот расхрабрился и пошел. Гудсон оглядел его с головы до пят, точно отыскивая на нем местечко погаже, и сказал: "Так вы, значит, от комиссии по расследованию?" Солсберри отвечает, что примерно так оно и есть. "Гм! А что им нужно - подробности или достаточно общего ответа?" - "Если подробности понадобятся, мистер Гудсон, я приду еще раз, а пока дайте общий ответ". - "Хорошо, тогда скажите им, пусть убираются к черту. Полагаю, что этот общий ответ их удовлетворит. А вам, Солсберри, советую: когда пойдете за подробностями, захватите с собой корзинку, а то в чем вы потащите домой свои останки?"
- Как это похоже на Гудсона! Узнаю его в каждом слове. У этого человека была только одна слабость: он думал, что лучшего советчика, чем он, во всем мире не найти.
- Но такой ответ решил все и спас меня, Мэри. Расследование прекратили.
- Господи! Да я в этом не сомневаюсь.
И они снова с увлечением заговорили о таинственном золотом мешке. Но вскоре в их беседу стали вкрадываться паузы - глубокое раздумье мешало словам. Паузы учащались. И вот Ричарде окончательно замолчал. Он сидел, рассеянно глядя себе под ноги, потом мало-помалу начал нервно шевелить пальцами в такт своим беспокойным мыслям. Тем временем умолкла и его жена; все ее движения тоже свидетельствовали о снедавшей ее тревоге.
