В самом конце этой истории, когда все уже было позади, Тойер присел на софу, но тотчас вскочил и подошел к окну, от окна метнулся к книжному шкафу, вытащил книгу, швырнул ее об стену, извлек еще одну и снова швырнул. Прислонился к стене, почувствовал щекой шершавую поверхность обоев, принялся со злобным упорством ковырять их ногтем, сломал его, уселся на пол, широко раздвинув ноги, словно пьяный сапожник, и зашлепал ладонями по ляжкам, выбивая тихий, неровный ритм.

— Когда ты ляжешь? Давай, давай. Предашься своему отчаянью здесь, в постели. Получится не хуже, чем на полу.

— Я вырвал из обоев клок.

— Ничего, потом залатаем. Иди сюда.

— Вот так всю жизнь мы что-нибудь латаем, да? Что-нибудь да латаем, а?

— Ты это о чем?

— Мы совершаем ошибку, исправляем ее и в это время уже вынашиваем следующую ошибку — вот о чем. Уже то, что это неизбежно происходит, — достаточный повод для отчаяния.

— Ты говоришь скорей о себе, чем обо мне.

— Да, точно, причем так всегда и бывает: не успеет что-либо хорошее начаться, как, глядишь, — оно уже наполовину позади.

— Господин Тойер, пожар! Пожар!

Старший гаупткомиссар

Голос принадлежал шефу, сомнений быть не могло. И это была скверная новость. Доктор Зельтманн, этот безнадежный идиот, всегда был скверной новостью. Гаупткомиссар прикинулся глухим.

— Пожар! — снова взвизгнул директор полиции, впрочем, как-то несмело, ненавязчиво.

Тут только Тойер поднял глаза.

При этом испытал нечто похожее на жалость: Зельтманн переменился, от прежнего самоуверенного проходимца мало что осталось. После того как минувшим летом он позволил себе амуры с дамой, проходившей свидетельницей по криминальному расследованию, доктор юриспруденции больше не мог убедительно играть роль динамичного реформатора правоохранительных органов. Ушли в прошлое катаклизмы, ознаменовавшие начало его служебной деятельности. Нелепые меры по реструктурированию следственного процесса неожиданно принесли стареющему Тойеру успех в расследовании запутанных преступлений — несмотря на парадоксальный состав группы, оказавшейся под его началом.