Убитую девушку, лежавшую прямо в саду за маленьким домом, возле крепостной стены, обнаружил и сфотографировал японский турист. До этого, вероятно, многие просто не замечали ее: ведь с высоты холма открывался головокружительный вид на Старый город и дальше, на широкую равнину, где вдалеке вырисовывались даже Виблинген и чуть ли не Мангейм. Тойер тряхнул головой — не время размышлять о местных красотах — и, собравшись с духом, заставил себя наконец двинуться вниз к месту трагедии.
— Значит, японец, — пробормотал он. — Ну а пленку-то у него конфисковали?
— Мы приехали сюда вместе с вами.
Тойер даже поленился определить, кто из ребят напомнил ему об этом.
— Пошли вниз, — сказал он. — И смотрите у меня — с вас спросят, если япошка увезет с собой заснятые кадры.
Никто даже пальцем не пошевелил, чтобы выполнить приказ гаупткомиссара.
С трудом они спустились к подножию стены, дорожка и ступени были скользкими — почему, неужели прошел дождь? Тойер бессмысленно посмотрел на небо. В сыроватом тумане блестели все окружающие предметы и даже лица его парней. Он почувствовал себя словно ребенок, который впервые осознал простую и естественную вещь — чтобы стало сыро, не обязательно быть дождю. Чтобы что-то произошло, не обязательно это планировать и прилагать усилия к осуществлению.
Домик, и без того нелепо притулившийся под стеной замка, теперь, вероятно, надолго опостылеет его обитателям. Возможно, они даже уедут отсюда вообще. Сейчас там никого не было — скорее всего, жильцы отправились в отпуск. И больше не вернутся? Надо бы выяснить, кто там живет. Впрочем, чепуха, все это сплошная чепуха…
Комиссару смутно припомнилось, как в каком-то американском детективе такие вот презервативы, валявшиеся на земле, оказались ключом к раскрытию преступления. Полиция определила ДНК суперзлодея, который в это время сидел в укрепленном бункере, да при этом в стенном шкафу и еще запертый в клетке для птиц. Через восемьдесят страниц выяснялось, как с этим справиться, и читатель испытывал облегчение оттого, что преступник обезврежен. Но, увы, тут все было реальным. Проклятая, омерзительная реальность!