За те несколько секунд, пока она проходила под аркой, Грофилд решил, что перед ним состоятельная сорокалетняя дама. В сорок лет невозможно так сохраниться, если не тратить на это много денег, но и иметь такое лицо и такой голос можно было только лет в сорок.

Отвечая на ее приветствие, он сказал:

— Меня завело в такую даль простое любопытство. Пока я ничего вам не обещаю.

— Разумеется. Меня зовут Белл Данамато. А вы Алан Грофилд.

Женщина подала ему руку. Пожимая ее, Грофилд почувствовал, что она крепкая и изящная, а пальцы мягкие. Посуду для Белл Данамато мыл кто-то другой. Грофилд сказал: — Очень рад, мисс Данамато.

— Миссис, поправила она и, скривив губы, добавила: Впрочем, это вряд ли имеет значение.

— Семейные неурядицы? — спросил Грофилд. — Видите ли, если дело в них…

Скривившиеся губы сложились в улыбку, тоже кривую.

Женщина покачала головой и ответила:

— Нет, мистер Грофилд, не семейные неурядицы. Не то, что вы имеет в виду. Я бы не обратилась к такому человеку, как вы, будь все так просто.

— Такому человеку, как я, — эхом отозвался Грофилд. Интересно, что бы это значило.

— К человеку, который приезжает, даже не зная, зачем его зовут, — объяснила она. — Посидим в доме или на воздухе?

— Как вам будет угодно, — ответил Грофилд.

— Пополудни во дворе всегда очень хорошо. Она жестом указала на среднюю арку, и Грофилд, в свою очередь, тоже жестом предложил даме идти первой. В том, как она улыбнулась, кивнула и прошла мимо него, было некое легкое кокетство, но Грофилд не понял, нарочито ли оно или же дама просто так привыкла.

Сводчатый коридор привел их в широкую, скупо обставленную комнату с натертым до блеска полом из широких досок. Слева на стене висел реалистичный гобелен — мужчина на ослике. На тяжелых деревянных комодах и столах стояли чугунные канделябры, каменные статуэтки, тут тоже были растения в горшках. Справа виднелись светлые пятна занавешенных стеклянных дверей.