- Меня разбирает любопытство, - признался он. Толстуха так и застыла на месте, озадаченно переводя взгляд с Гроуфилда на Белл Данамато и обратно. Жаль, я так и не узнаю, в чем тут дело, - продолжал Гроуфилд. - Но меня встретили с собакой и ружьем, обыскали и еле пропустили, только потому что у меня не оказалось при себе оружия, А теперь еще вы собираетесь целый час играть в крокет, прежде чем сообщите мне, в чем тут дело. Мне это не по нутру. Так и кажется, что вы хотите нанять себе в слуги разбойника, а я ни то, ни другое. До свидания, миссис Данамато.

Она крикнула вслед что-то еще, но Гроуфилд не услышал. Он прошел в стеклянную дверь, затем пересек весь дом и зашагал по подъездной аллее к "форду". Никто его не преследовал, нигде не было ни души, хотя Гроуфилду так и казалось, что в любую минуту из-за угла может выскочить немецкая овчарка, норовящая вцепиться ему в глотку.

В "форде" было жарко, как в печи, к раме окна и не прикоснуться - так разогрелась. Чемодан Гроуфилда, лежавший на заднем сиденье, вроде бы, никто не трогал, хотя это, наверное, не имело значения, поскольку там все равно не было ничего, кроме одежды и туалетных принадлежностей.

Гроуфилд завел машину, объехал по алее вокруг дома и снова оказался на темной дороге в джунглях. В салоне тотчас стало прохладно, а сорочка, в тех местах, где ее пропитал пот, сделалась холодной и мокрой.

Он добрался до грунтовой дороги, свернул налево и проехал четыре десятых мили обратно, до шоссе 135. На развилке Гроуфилд остановился, и тут открылась дверца с пассажирской стороны. Откуда ни возьмись появился улыбающийся бородач, босоногий, в грязных, некогда белых брюках и некогда белой сорочке, с громадным вороненым автоматическим "кольтом" сорок пятого калибра; он влез в машину и захлопнул за собой дверцу. Улыбка обнажила его блестящие безупречные зубы. Бородач сказал:

- Сверни направо, верзила.