Увидев дорогу, отходившую налево, к Сан-Исидро, Гроуфилд понял, что проскочил. Чертыхнувшись по-английски, он развернулся так резко, что завизжали тормоза, возвратился к дороге, которая была ему нужна, свернул налево, разорвав бесконечный поток идущего на восток транспорта, и оказался на узкой пустынной дороге, слева и справа от которой стояли закопченные лачуги. На дворах перед ними виднелись разваливающиеся автомобили. Тома-де-Агва оказался жалкой дырой, где можно было разве что купить пива. Гроуфилд объехал одного иди двух пьяниц, выехал из городка, отыскал левый поворот и очутился на дороге, которая сразу же бесславно превратилась в проселок, из двухрядной сделалась однорядной и пошла в гору. Листва становилась все больше и больше похожей на растительность джунглей густой, влажной, темно-зеленой.

Когда кончился асфальт, хижин уже не попадалось, и не было никаких признаков присутствия человека, за исключением самой дороги, которая извивалась змеей и продолжала под немыслимым углом взбираться вверх.

Четыре десятых мили, говорилось в инструкции. С присущей Пуэрто-Рико двойственностью дороги тут размечалась в километрах, а автомобильные счетчики показывали расстояния в милях. Гроуфилд то и дело поглядывал на спидометр "форда" и, когда накрутило четыре десятых мили, принялся искать глазами правый поворот.

Он едва не прошмыгнул мимо. Ветки широколистных деревьев нависали справа и слева, заслоняя обзор, и вместо четкой грунтовой дороги были видны только две колеи. Гроуфилд резко затормозил, посмотрел на дорогу, решил, что, кроме как здесь, нигде правого поворота быть не может, и подал чуть назад, чтобы половчее вписаться в него.

Солнечные лучи сюда не проникали. Суковатые ветви над головой были слишком толсты и пропускали только мутный серозеленый полусвет. Было прохладно, земля источала влагу, будто свежая пашня. Гроуфилд пробирался вперед по едва заметной просеке в джунглях, широкие плоские листья хлопали по ветровому стеклу "форда".