За те несколько секунд, пока она проходила под аркой, Гроуфилд решил, что перед ним состоятельная сорокалетняя дама. В сорок лет невозможно так сохраниться, если не тратить на это много денег, но и иметь такое лицо и такой голос можно было только лет в сорок.

Отвечая на ее приветствие, он сказал:

- Меня завело в такую даль простое любопытство. Пока я ничего вам не обещаю.

- Разумеется. Меня зовут Белл Данамато. А вы Алан Гроуфилд.

Женщина подала ему руку. Пожимая ее, Гроуфилд почувствовал, что она крепкая и изящная, а пальцы мягкие. Посуду для Белл Данамато мыл кто-то другой. Гроуфилд сказал: - Очень рад, мисс Данамато.

- Миссис, поправила она и, скривив губы, добавила: Впрочем, это вряд ли имеет значение.

- Семейные неурядицы? - спросил Гроуфилд. - Видите ли, если дело в них...

Скривившиеся губы сложились в улыбку, тоже кривую.

Женщина покачала головой и ответила:

- Нет, мистер Гроуфилд, не семейные неурядицы. Не то, что вы имеет в виду. Я бы не обратилась к такому человеку, как вы, будь все так просто.

- Такому человеку, как я, - эхом отозвался Гроуфилд. Интересно, что бы это значило.

- К человеку, который приезжает, даже не зная, зачем его зовут, объяснила она. - Посидим в доме или на воздухе?

- Как вам будет угодно, - ответил Гроуфилд.

- Пополудни во дворе всегда очень хорошо. Она жестом указала на среднюю арку, и Гроуфилд, в свою очередь, тоже жестом предложил даме идти первой. В том, как она улыбнулась, кивнула и прошла мимо него, было некое легкое кокетство, но Гроуфилд не понял, нарочито ли оно или же дама просто так привыкла.

Сводчатый коридор привел их в широкую, скупо обставленную комнату с натертым до блеска полом из широких досок. Слева на стене висел реалистичный гобелен - мужчина на ослике. На тяжелых деревянных комодах и столах стояли чугунные канделябры, каменные статуэтки, тут тоже были растения в горшках. Справа виднелись светлые пятна занавешенных стеклянных дверей.