- Пока я ничего не понял...

- Погоди, не прерывай. Ходят слухи, что это сделали люди Григория Павловича. Они заминировали завод.

- Чушь, это безумие.

- Да нет. Все уверены, что в один прекрасный момент все взлетит на воздух.

- Вызвали бы минеров, проверили все закоулки завода.

- Вызывали, даже собак притащили, ничего не нашли.

- Тогда зачем все таки ты мне это говоришь?

- Есть предположение, что Григорий Павлович передал одному из своих сподвижников всю систему управление этим взрывом.

- Хорошо, предположим так. Но причем здесь я? Говори понятливее.

- После сегодняшнего выступления на совещании, многие будут считать тебя потенциальным сторонником бывшего главного энергетика. Теперь ты будешь на подозрении у работников МВД, которые уже три года бьются над задачей, кто должен взорвать завод.

- Выходит, они подозревают, что завод мог бы взорвать я? Только что прибывший на это место человек, еще не освоившийся с производством, его структурами, ни с кем не знакомый... Чушь.

- А кого еще подозревать? Все сторонники Григория Павловича на кладбище, пока выделился на сегодня ты ...

И тут я вспомнил список, над которым так хмыкал Степан Степанович у меня дома.

- Этих..., сторонников, всех убили?

- Официально, кто отравился, кто сгорел, кто умер от инфаркта.

- Мне по-прежнему многое не ясно, но спасибо и за эту информацию. Конечно, то что вы рассказали мне про возможность взрыва, весьма забавно, но... Если это все, Виктор Владимирович, я пойду.

- Надеюсь, что этот разговор останется между нами.

- Я тоже надеюсь.

В проходной завода висят шесть траурных портретов. Здесь мы с Катей встретились, когда она шла на работу в вечернюю смену, а я уже домой. Катя не может оторваться от лиц ребят.