Когда я был мальчишкой, меня очаровывали разные странности, особенно те, которые на первый взгляд не имели никакого смысла. В первую очередь мой интерес привлекали исторические аномалии и сообщения о невозможных происшествиях, и этому интересу суждено было поселиться в моем сознании на долгие годы. Подобно многим американцам, я прекрасно помню, где находился в тот момент, когда узнал об убийстве президента Кеннеди. Больной, я сидел дома, смотрел телевизор и уныло хлебал не знаю какую по счету тарелку куриной лапши, которой мать неизменно кормила меня во время болезни. Мать сидела па диване и шила, одним глазом поглядывая в телевизор. Вдруг программу прервал знакомый голос диктора Уолтера Кронкайта, и начался экстренный выпуск новостей. Подобно многим американским детям, в тот вечер я плакал.

Помню, как приблизительно через год, когда доклад комиссии Уоррена, расследовавшей убийство Кеннеди, был опубликован и подробно проанализирован практически но всех американских газетах, я подумал: «Это не могло произойти так, как описано». И я внимательно слушал, как мои родители обсуждали официальные заключения по делу Освальда, сопоставляя версию о сумасшедшем одиночке, стрелявшем с шестого этажа книжного склада в Далласе, с тем, что начинало подниматься поросшим травой холмом

Подростком я увлекся историей Второй мировой войны, и особенности европейским театром военных действий и гонкой за обладание атомной бомбой.