Я сажусь по-турецки на циновки, разложенные на полу в доме совета племени. Каждый участник обряда занимает строго определенное место. В центре сидит группа мужчин, приготавливающих янггону и руководящих обрядом. Чуть поодаль находимся мы, почетные гости сегодняшнего торжества, а дальше – простые члены племени. «Зрительный зал» пассивен; все разыгрывается на «сцене». Первые минуты ритуала напоминали католическую мессу. Однако там служит только один человек, а здесь я различаю нескольких «актеров».

В первом ряду на сцене сидит вождь. Впрочем, обряд совершает не он, а представители главных родов племени. Того, кто сидит слева, называют «подносящий янггоновую чашу», того, кто посередине, – «размешивающий янггону». С обеих сторон располагаются помощники, а за ними – «подносящий или доливающий воду».

«Размешивающий янггону», «подносящий чашу» и «доливающий воду» исполняют главные роли во время обряда в Накамакаме. За ними находится хор девушек, который позднее будет сопровождать обряд гимнами. Но пока все еще царит гробовая тишина.

Перед главными действующими лицами на треножнике стоит таноа. Именно в этой миске и готовится «священный» напиток. Таноа – это фактически символ островов Фиджи, более того, сама миска как бы наделена сверхъестественной силой. Не так давно немедленной смерти предавался каждый, кто нечаянно переступал невидимую, мысленную черту, связывающую вождя с таноа.

Сейчас перед миской сидит «размешивающий янггону». Равномерными движениями он размалывает корень. Затем на коленях приближается «разливающий воду» и постепенно наполняет миску водой из бамбукового сосуда. Размолотый корень заворачивают в кусок ткани, и «размешивающий янггону» промывает его, слегка разминая в воде. До сих пор островитяне считают человека в момент совершения обряда иным существом. По их мнению, «священный» корень меняет свойство не только миски, в которой его готовят, но и того, кто смеет до него дотрагиваться.