Мороз с дымом, с белой пылью, а Пиле жарко - стал снег глотать. Потом вытянул ноги и завяз в мертвецком темном сне. --------------Так только в сказке бывает, в страшной и сладкой сказке. - Вот олени, вот и собаки. Гляди, гляди: человек спит! Девушка встала над Пилей, звонко смеется, в ладоши бьет: - Гляди, гляди!.. Страшный какой, губастый. А Пиля дрыгает то правой, то левой ногой, губами чмокает, облизывается, должно быть сладкую ежу ест, должно быть, крепкое вино пьет, видишь: в пляс пошел. - Ха-ха-ха-ха-ха!.. Всхрапнул Пиля, продрал сначала правый, потом левый глаз. Сердце упало, ударило, кровью захлебнулось: - "Баба, - женщина". Узкие щелки раскосых глаз шире, шире. Открылся рот, в улыбку сложились губы, и ноздри стали раздуваться, как у хорька, почуявшего пахучий след белой куропатки. - "Баба"! Неужели сон? Нет, смеется. Живая, румяная, и серьги в ушах. И крест, и браслеты. Веселая. - Здравствуй, - сказал Пиля и приподнялся. - Здравствуй, - ответила живая, веселая. Пиля изо всех сил обоими руками свою голову скребет, вынул трубку, достал уголек из полусонного костра. - Ты кто такая? Девка? Баба? - Девка. - Откуда? - Я? Смотри! - она быстрой рукой ткнула вправо: звякнули в ушах висюльки, - вот!

Дымок вблизи клубится, чум стоит. - Когда пришла? - В ночь. - Куда идешь? - Не знаю. А ты куда? Пиля подумал и сказал, усердно царапая руками спину. - Я? Маленько знаю, маленько нет. - Ищешь, что ли, кого? Может оленей ищешь? - спросила она. - Ищу, - сказал Пиля. - Тебя ищу, - и прищурил глаз. - Меня-а-а?! - насмешливо протянула веселая и так круто повернулась, что подол белой ее парки хлестнул Пилю по приплюснутому носу. Пиля дружелюбно крякнул и чихнул. Потом лениво потянулся за жердиной, чтоб огреть сученку, хамкавшую над самым его ухом, - глядь, а веселой то и нет... Пиля протер глаза, что за чудо - нет. И чум пропал, и дым исчез. Эге-геее... На голове его зашевелились волосы, а губастый рот широко открылся. Прочь от этого лихого места, прочь!..