– Присаживайся к нам, Сергеич, - предложил Серж. - Хлебни коньячку.
Дмитрий Сергеевич постоял, чуть покачиваясь, и двинулся к нам. Судя по всему, он слышал конец нашего разговора.
– Да, где только эти самолёты не лежат… Мне тоже случилось найти один…
– Где? - Лицо моего «компаньеро» будто озарилось.
Вот тогда бы мне и вмешаться, прихлопнуть это озарение, вывести за шиворот Дмитрия Сергеича и накрепко запретить слушать разговоры хозяев, а тем более в них лезть. Однако жалость к самим себе и к таким же неудачникам, как и мы, желание послушать истории о дальних странах и неведомых путях, а также три рюмки коньяка удержали меня от этого. После чего наша налаженная, хотя и не без некоторых трудностей, жизнь, набирая обороты, уверенно покатилась под откос.
Димка, он же Дмитрий Сергеевич Сабуров
– Вообще, мне несколько раз пришлось самолёты находить. Два «Дугласа» лежат на Танюрере - это на Чукотке, был такой аэродром запасной. Один раз нашёл истребитель в тундре. Он на бочках стоял, его, видимо, поднять пытались. Но не удалось, так он и стоит, как памятник. Мотор только с него сняли, вооружение. Меня, кстати, расспрашивали про него какие-то авиаторы, видимо, тоже поднять хотели. Я им точку на карте примерно поставил, только там без вертолёта не найдёшь ничего. Колымская низменность, страна миллиона озёр и мамонтовых бивней. Но самый странный самолёт я нашёл очень давно, когда ещё до армии в геодезистах работал. В Орхоянском отряде Северо-Восточной геодезической экспедиции.
Мы тогда везли сани со снаряжением на базу. Шли мы одним трактором из Орхояна, есть такая дыра на берегу Охотского моря. Хребты там - невысокие, но страшные. Как писал Федосеев, тоже наш брат, геодезист, «застывшие судороги земли». Людей там никаких не было, только чукчи оленей пасут. То есть они там не чукчи зовутся, а ламуты, но разницы большой нету. От стада до стада - полтыщи километров, и всё это зовётся - «совхоз».