И не важно, что при этом она всего лишь прыгала на месте, высоко подбрасывая колени и отчаянно мотая головой. Оксана была занята важным делом: пыталась руками поймать ритм, который стал подобен некоему материальному стержню, вонзавшемуся в нее под разными углами со всех сторон. Ритм ловко ускользал — Оксана чертыхалась и весело визжала от избытка чувств. Если бы в горле не сохло да нижнюю челюсть не сводило бы судорогой, — вообще все было бы здорово!

— Побольше пей, — Петя, исчезнув на минуту, вернулся с большой бутылкой колы, — и все будет намана. Ну как ты?

— На-ма-на!!!

— Ну и молоток. Поцелуемся?

— Только не взасос. А то в харю тресну. Ммм-ммм... Фу, соленый какой-то...

— Гы-гы-гы!!!

— Ты потише прыгай — людей задеваешь...

— Да че там люди! Смотри, как могу: ы-ыхх!!!

Оксана, ловко сгруппировавшись, сделала безукоризненное сальто назад. Как учили. Приземлилась, в общем, удачно, но одного товарища задела ногой да на завершающей стадии приземления крепко саданула второго товарища локотком. Неумышленно — тесно ведь. Публика восторженно заорала, захлопала.

— Только один раз — и только для вас! — Оксана изобразила книксен и манерно раскланялась.

Ушибленные товарищи попробовали было заявить о своих правах, но Петя быстро их поправил:

— Куда прете, скоты, не видите — кто?! Еще слово, и вас тут закопают!

Петя — душка! И вообще, все так классно, все так здорово!

— Шампанского! — завопила Оксана от избытка чувств. — Гарсон, ведро шампанского людям! Йю-ххууу!

— Ты потише ори, — озаботился Петя. — Вон, смотрят...

— И что?!!!

— Да нет, твои смотрят. Гляди, загоношились...

Точно, телохранители стоят, пялятся озабоченно, начальник охраны направляется в фойе, на ходу доставая телефон. Стучать побежал, сволочь!