Условия существования горских нардов Кавказа были таковы, что основой их жизни почти всегда был грабеж, вошедший в плоть и кровь, в быт и культуру. Труднодоступные территории замыкали горские общества в самих себе, ограничивая возможности в развитии, сохраняя один и тот же уклад на века. Равнинные народы, тем временем, шли дальше и дальше по пути цивилизации и расширения подвластных им пространств, пока не столкнулись с застрявшими в минувших столетиях варварами.

Практически вся история войн России на Северном Кавказе связана с реликтовым чеченским этносом, в котором глубоко укоренились самые свирепые варварские обычаи. В одних случаях чеченцы играли большую роль, в других меньшую, но присутствовали в конфликте всегда.

Чеченцы, достаточно поздно приняв ислам, никогда не были правоверными мусульманами и ценили свои родовые законы выше суда по шариату. Если шариат отрицает всякое воровство, то у чеченцев воровство у соседей всегда считалось удалью. По родовым обычным законам (адатом) наказывалось лишь воровство у своих. Всплеск религиозного фанатизма во время Кавказской войны был непродолжительным и не оставил в самосознании чеченцев глубокого следа.

Во второй половине XVIII века главы родо-племенных тейпов Чечни втянулись в военные действия против России. Набеговая система развивалась с ростом экономического благосостояния, обусловленного главным образом трудом русских. В дальнейшем набеги переросли в войну, почти четверть века зверствовали на Кавказе банды имама Шамиля, смутившего “вольные общества” горцев идеологией “джихада” — священной войны мусульман.

Подавить горский бандитизм чисто военными средствами тогда не удалось даже несмотря на строительства генералом Ермоловым крепостей Форт Петровский, Грозный, Владикавказ, Нальчик и других. Наряду с чисто военными акциями России применила политику разделения чеченцев на мирных и немирных, наделения части горцев землей на равнине, укрепления административных органов. Но целенаправленной работе России на Кавказе противостояла вековая привычка к дикости, которая предопределяла поведение дагестанцев, чеченцев, представителей других северо-кавказских народностей.