Дервиш снова зашагал. По дороге стали чаще встречаться двухколесные повозки, запряженные крупными длиннорогими волами, пешие путники, нарядные всадники на разукрашенных конях и почерневшие на солнце поселяне на тощих ослах; отовсюду слышалось мычанье коров, блеянье овец, крики погонщиков. В первом же селении дервиша окружили люди с длинными белыми палками. - Ты что за человек? Если ты дервиш-бессребренник, то зачем тащишь за собой верблюда? Пойдем к хакиму, он прочтет тебе твой смертный приговор. Дервиша привели во двор, окруженный высокой глиняной стеной. На террасе, устланной широким ковром, сидел, скрестив ноги, тощий прямой старик в полосатом халате. Огромная белоснежная чалма, тщательно расчесанная седая борода, строгий, пронизывающий взгляд и медлительность движений вызывали трепет у всех, кто приближался к нему, и они падали ниц. Рядом, согнувшись, сидел молодой писарь с тростниковым пером в руке, ожидая приказаний. - Кто ты? - спросил хаким. - Я грешный сын моей почтенной матери, по имени Хаджи Рахим аль Багдадй, ученик святых багдадских шейхов. Я хожу по длинным дорогам и тщетно ищу следов праведников, скрытых холодным мраком могилы. Старик недоверчиво поднял бровь и уставился на дервиша. - А кто этот больной на верблюде? Почему он без чалмы? Правоверный ли он мусульманин, или иноверец? Мне говорят, что ты его изранил, ограбил и распродал все его достояние? Верно ли это? Дервиш поднял руки к небу. - Ты, всевидящее небо, одна моя защита! Дивлюсь я на сплетника, который ничем, кроме лживых слухов, не дышит! Что ему до моих трудов и печалей! Хаким многозначительно поднял кверху указательный палец и прошептал: - Расскажи мне правдиво, что ты знаешь об этом больном? Тогда дервиш рассказал о встрече с разграбленным караваном и о своих стараниях спасти жизнь раненого. Старик провел рукой по серебристой бороде и сказал: - Может быть, этот раненый очень большой человек и рука его достает до самого солнца? Я сам осмотрю больного.