Дервиш задумался и более внимательно посмотрел на больного. - На этом человеке огненные отблески будущих великих потрясений. Вот где скрыта тайна ожившего мертвеца,- Шептал дервиш.- Это пайцза великого татарского кагана ". Этого золотого сокола надо сберечь; я отдам его больному, когда разум и сила к нему вернутся,- и дервиш спрятал золотую пластинку в складках своего широкого пояса. Он долго возился с больным, пока не обмотал его раненую грудь тонкой кисеей чалмы. Затем он вышел из хижины, поднял одного из верблюдов и подвел его к двери. Он опустил верблюда на колени, перенес больного и усадил его между мохнатыми горбами, привязав волосяными веревками. Когда солнце поднялось над барханами, дервиш шагал по тающему снегу едва заметной степной тропой. За ним семенил копытцами осел, а за ослом равномерно шагал высокий двугорбый верблюд. На нем беспомощно раскачивался привязанный больной. - Вперед, Бекир! Скорее дойдем до Гурганджа, где тебя ждет охапка сухого клевера. Здесь опасно. Из-за холмов вылетит разбойник Кара-Канчар и сделает рабом твоего хозяина, а с тебя сдерет твою черную шкуру. Скорей, подальше отсюда!

Глава вторая. В ЮРТЕ КОЧЕВНИКА

Джелаль эд-Дин Менгбурны, наследный сын хорезм-шаха охотился в песках Каракумов. Двести лихих джигитов на отборных конях сопровождали молодого хана. Они выполняли тайный приказ шаха - следить, чтобы Джелаль эд-Дин не скрылся из пределов Хорезма. Джигиты двигались полукругом по степи, стараясь загнать джейранов и диких ослов к гряде холмов, где слуги заблаговременно поставили черную палатку с белым верхом и готовили пиршество для всех участников охоты. Весна рассыпала по пескам первые редкие цветы, и под ослепительным солнцем быстро таяли остатки снежных заносов. На третий день охоты небо внезапно потемнело. С севера, из Кипчакских степей, подул холодный ветер, и закрутилась снежная пурга.