
Других доказательств нет, писал Пушкин, как слова самого песнотворца. Подлинность же самой песни доказывается духом древности, под которую невозможно подделаться. Кто из наших писателей в восемнадцатом веке мог иметь на то довольно таланта? Карамзин? Но Карамзин не поэт. Державин? Но Державин не знал и русского языка, не только языка "Песни о полку Игореве", так выразился Александр Сергеевич.
Прочие все, прочие не имели все вместе столько поэзии, сколько находится оной в "Плаче Ярославны", в описании битвы и бегства. Ну, вот пример одного из мнений, выраженных тогда, но очень весомых, естественно, и которое обычно всегда и упоминается, и для многих мнения Пушкина уже достаточно, чтоб больше ничего не обсуждать, но, тем не менее, это не так просто, даже, несмотря на нашу великую любовь к Пушкину, потому что.. те, кто стоит на противоположной точке зрения, свидетельства Пушкина обычно обесценивают вот каким способом: Да, говорят, Пушкин опознал "Слово о полку Игореве", как подлинное произведение в виду его художественных достоинств. Но ведь он и песни западных славян Мериме тоже признал подлинными, пока сам Мериме не признался, что это его подделка. Так что, вот такого рода, такого рода контроверзы, на самом деле происходят на протяжении всей двухсотлетней истории обсуждения этой тяжелой проблемы. Значит, дис.. дискуссия эта то вспыхивает, то немножко угасает, то возникает вновь и, вероятно, долго еще не кончится. Казалось, что конец этой дискуссии наступит в тысяча восемьсот пятидесятые годы, когда, когда было найдено неизвестное до тех пор произведение, именуемое "Задонщина".
