— Чьи же это красавцы? — спросил я у Никитича, когда он вынырнул в очередной раз.

— Ничьи. Собрались вместе и живем. А я у них вроде за вожака. Всех нас в свое время из органов списали.

О семье я у Никитича спрашивать не стал, посчитав, что на первый раз вопросов достаточно. Он подтянулся на руках и выбросил на берег мускулистое тело, на котором было столько шрамов, сколько мне лет, а может, и того больше.

Мы прошли в беседку. На столе появилась корзина с фруктами и белым хлебом. Для утоления жажды предлагался сок ассорти.

— Как там Белокаменная? — поинтересовался он с грустинкой, наполняя пол-литровые глиняные кружки. — Ребята как?.. Коробейников, значит, Управление получил?

Я коротко поведал о тех, кого знал, стараясь не давить на мозоль списанному вожаку стаи.

— Жаль, вы фруктов не едите, — вздохнул он. Я не сразу понял, к кому он обращался. — Тебе, Верка, после родов очень бы полезно соку попить. — Со мной и питомцами он разговаривал одинаково, так что вскоре я почувствовал, что еще немного — и залаю. — Машина ментовская у тебя откуда?

При всем моем добром отношении к Никитичу и с учетом рекомендации Коробейникова я предпочел обойти подробности своего задания, лишь в общих чертах коснувшись межведомственных отношений и пунктиром обозначив цель визита в Градинск.

Никитич медленно нарезал маленьким ножичком очищенную от кожуры грушу и клал по ломтику в рот.

— Ну а ты-то чем провинился? — буркнул, не поднимая на меня глаз. — Кажется, не твой профиль?

Я честно пожал плечами.

— Вы работали в Градинске? — спросил, желая извлечь из нашей встречи практическую пользу.

Он усмехнулся, доел грушу.

— Стоял у истоков местной оргпреступности.

— Как это?