апорт, снова сложила его и подшлепнула ее снизу под челюсть, таким образом заставила ее держать варежку, собачьи глаза выражали страданье, челюсть отвисла, тело искало опоры, прислонившись к моим ногам, она почти падала под тяжестью груза, этот трюк не имел успеха, тогда собака стала взывать к людскому состраданию, нельзя же, право, так обращаться с собакой — помогите! — молили ее глаза, обращенные к зрителям, но очень скоро, видя, что привередничество не имеет успеха, она стала добросовестно выполнять прием, в течение одного занятия собака научилась держать в зубах вещь. Вторым этапом была отработка выдержки. Давая ей держать разные предметы, я отходила от нее шагов на 15-20. Третьим этапом был подзыв, при котором она была обязана нести в зубах поноску, обходить вас с ней, садиться и держать ее до команды дай!, таким образом были уже отработаны почти все элементы приема апортировки, кроме добровольного схватывания вещи при выбросе, собака уже носила любые предметы и при ходьбе рядом, и вот, наконец, мы опять подошли к тому, от чего на время отступились, — приносить вещь по команде, несколько занятий по-прежнему пришлось бежать с ней за апортом вместе, но обратно к месту несла апорт уже не я, а сама ученица, мне приходилось еще его вкладывать ей в пасть, но вот однажды после обычной команды апорт собака несколько опередив меня и очень робко, боясь уронить, взяла рукавичку сама, все мученья были позади. Как по волшебству, с этого дня добросовестная собака приносила поноску все с большей и большей охотой, куда делась ее понурая походка, мрачный тоскующий взор, все исчезло без следа, собака по команде апорт весело срывалась с места, приносила апорт, усаживалась возле вас и, довольно помахивая хвостом, как бы говорила смотрите, какая я умница, за такую работу можно и награду получить, и она ее, конечно, получала. С братом ее я уже не смущалась, страдальческие взгляды и мольбы на меня уже не действовали, его я дрессировала так же методично и неуклонно, как и его сестру.