Испуганная девушка не поняла, как долго они ехали, но машина неожиданно остановилась, и парни, довольно грубо вытащив ее из кабины, куда-то повели за собой. Судя по отдающемуся эху, Аня сообразила, что они сейчас в каком-то помещении. В нос ударил машинный запах – не то смазки, не то чего-то похожего. Затем они поднялись по лестнице – парни небрежно поддерживали ее с обеих сторон – и вошли в другое помещение.

Здесь пахло уже дорогим парфюмом, приглушенно звучали чьи-то голоса. Вероятнее всего, это была жилая комната.

– Та самая? – послышался мужской незнакомый голос.

– Она, она! – подтвердили парни.

Аня вновь испытала приступ леденящего ужаса. Так, выходит, ее уже давно кто-то заприметил и охотился за ней?! И вот теперь привезли к нему на потеху…

– Вы пока свободны, – властно распорядился незнакомец. – Вернетесь, когда позову.

Аня услышала звук шагов и хлопнувшей двери. Теперь она буквально физически ощущала, что этот человек стоит перед ней и молча ее рассматривает. Как паук муху, попавшую в его липкие тенета, перед тем как высосать из нее все без остатка.

– Отпустите меня! Я вас очень прошу! – попыталась произнести она, но из-за пластыря, склеившего губы, смогла издать лишь жалобный стон.

Неожиданно чья-то рука бесцеремонно прошлась по ее бедру снизу вверх, поднимая подол платья. Вне себя от отвращения Аня вскрикнула, резко выбросила связанные руки вперед, и они ткнулись в чье-то лицо.

– Ах ты, дрянь! – злобно прошипел голос из темноты, и щека тут же загорелась от полученной оглушительной оплеухи.

Аня упала на пол, больно ударившись головой. Неизвестный грубо поднял ее и швырнул куда-то назад. Она почувствовала, как под ней спружинило что-то просторное, накрытое тканью. Скорее всего, простыней. Девушка вслепую яростно отбивалась, но все было напрасно. На ее лицо и тело обрушились жестокие удары чьих-то кулаков. Страшная боль пронизала все ее существо. А неизвестный бил, бил и бил, время от времени впиваясь в беззащитное девичье тело грубыми жесткими пальцами, словно намеревался разорвать его на части. Даже когда у нее не осталось ни сил, ни воли к сопротивлению…