«Ха! Не смеши Москву лаптями. Представь, как мы будем выглядеть рядом».

«Очень будет красивая пара».

«Ага, Как юная Терпсихора и Кащей Бессмертный».

«Дурак и не лечишься! Презренный трус!»

«Я не трус, но я боюсь», — решил отделаться дебильной шуткой.

«Да пошел ты куда подальше, юморист занюханный! — в сердцах проговорил Иванов. — Ему хочешь помочь, а натыкаешься на сплошной дебилизм. Разбирайся, как знаешь, кретин!»

— Сережа! Вот неожиданная встреча! — воскликнул Краснов, разыгрывая удивление. Подошел, протянул для приветствия руку. — А я Валетине говорю: «Вон Сережа», а она не поверила. Представляешь?! — все ещё не переставал «удивляться» Михаил. А таких хитрущих глаз я у него отродясь не видывал. Артист из погорелого театра.

— Убью! — едва слышно прошептал я, пожимая ему руку. — Здравствуйте! — громко поздоровался с остальными. — Вы никак даете здесь бесплатные концерты. Ну, с моим другом все ясно. Он с одинаковым успехом может быть как клоуном, так и иллюзионистом — вытаскивать за уши на потеху публики очередной сюрприз. Валюша, ясное дело, ему ассистирует. А вы, Светлана Анатольевна, надеюсь, выступаете с сольным номером?

— Да, с сольным, Сергей Иванович. Здравствуйте! — сказала Козицина, покраснев словно девочка, застигнутая врасплох за подсматриванием в замочную кважину комнаты родителей. Вероятно, чтобы скрыть смущение, она подошла к Верочке, присела на корточки и протянула ей руку: — Здравствуй!

— Здласьте! — Верочка, улыбаясь, протянула ей обе руки.

— А я тебя знаю. Ты — Верочка. Правильно?

— Дя, — очень удивилась дочка.

— А меня зовут тетей Светой.

— А тама, — Верочка указала рукой на львят. — Один... — Она повернулась ко мне. — Папа, как его?

— Львенок.

— Тама один львенок как уцепится за хвост вот тому больсому.

— Льву, — подсказала Светлана.

— Ага, — кивнула Вера. — Как уцепится. А тот как потасит. А потом как залычит. А этот как убежит.