3
Закрутился дед, а за ним весь род вслед... Кто больше сухонького Ивана Скибы выкорчевал пней, перекидал земли, камня, отрыл канав в болотах, выжег кирпичей? Свековал на заработках, нажил две грыжи, а достатка нет...
Вся семья Скибы собралась у огня, мирно судачит, только Маланка прядет на посиделках. Соломенный дух обогревает тело, в печи клокочет варево, печеная тыква наполняет хату вкусным паром. С поклона голова не болит.
- Смиряйся, сынок, смиряйся, - поучает желтый лицом, жилистый Захар молодого сына Павла. - Я весь век ломал перед людьми шапку, слонялся по хозяевам, по экономиям. Не поклонишься - не получишь работы, на кусок хлеба не заработаешь. Старшему уступи, смолчи.
В тонкие стены хаты ломится стужа, ветер рвет кровлю, метет в окно снегом, звенит стеклами, воет в печи. На коленях отца широкая пила, отблески пламени мерцают на полотне ее, сильная рука направляет пилу, напильник точит, острит стальные зубцы, а мысли точат голову - в хате холодно, заработка нет, в чувалах пусто. Не то песня, не то протяжный стон нарастает в хате:
Ах ти, зимушка-зима,
Ти холодна, студена...
Все приумолкли, задумались. Хата заворожена песней, которая тягуче гудит, переливается в широкой отцовской груди, пронимает душу.
- Куда ни кинь - все клин... Куда ни повернешься, спина голая, выкладывает свои сокровенные думы бывалый дед Ивко. - А тут еще внук беду накличет, со старостой на шляху заспорил, никому не смолчит, не спустит. Счастье, что отменили волостные розги, а то бы живо выдрали да запрятали в каземат. Святое писание говорит: смиряйся... терпи...
Павло не дал старику довести до конца свои поучения:
- Нет ни бога, ни полубога на земле...