- А что, неправда? - придрался внук к дедовым словам. - Вот ведь замотал Харитоненко крестьянскую землю, передвинул межи, теперь сдает в аренду эту же землю, околпачивает людей. А за что и кому мы выкупные платим?
Против этого, понятно, никто ничего не может возразить - издавна эти докучливые думы припекают людей, жить не дают. Кабы общество могло отсудить у помещика те земли! Давно хлопочут об этом, еще Павло несмышленышем был. Беда, нет просвещенного человека, что повел бы людей, помог, направил бы. Есть один, да и тот жулик, - волостной писарь. Обманет. Человек с головой, но дурной... С богатым судиться - лучше утопиться. Высоко летает внук, залетает за облака...
Захар с дедом хоть и не прочь послушать завлекательные речи хлопца, снисходительно относятся к ним, ведь эти речи никому не помогут. Вот и ведут Захар с Ивком свои разговоры о горьких крестьянских делах, о скудных заработках. Поучают Павла - не видал он еще лиха. Захар ходил молотить за двадцать копеек. За пять дней едва выколачивал рубль.
Дед Ивко перехватывает Захаровы думки:
- А теперь машины людей обездоливают. То вы бы зимой по хозяевам с цепом ходили, был бы заработок, а нынче Мамай, Калитка своими молотилками зерно уже обмолотили, и не только себе, но и людям.
- Машина вырывает работу, - угрюмо соглашается Захар. - У Харитоненки давно машины молотят, появились еще лобогрейки, самоскидки, косаря и не нужно... И как дальше жить?
...Ти зморозила купця...
...Ти холодна, студена...
И снова зазвучала песня, и снова наседали невеселые думы, но, как ни нудно на сердце, песня все же скрашивает серый день.
- Кабы знать, что подрядимся, - советовался Захар с сыном, - пошли бы завтра в экономию. А то опять откажут, пропадет день, опять возвращайся не евши. Из дома нечего взять.
Изголодавшаяся, истощенная мать Татьяна оперлась на рогач и следила за огнем в печи, но, услышав разговор о харчах, сразу оторвалась от дум. Осенью она насобирала опят, насушила и теперь сварила похлебку. Кабы бросить туда горсточку пшена, был бы сытный кулеш, а то - постный, водичка. Ладно, лишь бы горячий... Засыпала пшеничной мучицы, накрошила луку, вышло густо, пусть садятся ужинать. Кабы гречневой муки добыть, сварила бы галушечек...