Павло не сказал девчатам, что Мамаев батрак Тимофей Заброда будет в сенях, в темноте, поджидать, чтобы огреть хозяйского сына Левка.
Шумная ватага брела по улице. Темень выдалась густая. Трещали заборы, гуляки ломали колья - казалось, людям мало простора, в пьяном порыве они рвались громить, крушить противника. Хорошо угостил Яков компанию - пей, кури, гуляй, только чтоб не напиваться, чтоб при удаче были. Три хозяйских сына, три орла, да чтоб не обломали рога какому-то голодранцу Павлу Скибе! Быть этого не может!
- Шкворни в рукав, хлопцы! - командовал Яков Калитка.
- Разомнемся! - предвкушал победу Василь Мороз.
- Ребра поломаем! - размахивал сильными руками Левко Мамай.
- Чтоб с хорошей девкой не водился, не знался! - угрожал Яков Калитка.
- Собьем спесь! - чуть не падая с ног, пробивался вперед парнище в сермяге, известный всем забияка Тихон Тетько.
Нанятый на подмогу за бутылку да за пачку махорки, он подлаживался к хозяйским сынкам, похвалялся, как будет бить и молотить...
Тимофей Заброда, который батрачил у Мамая и должен был держать руку хозяйского сына, вызвался сторожить в дверях или в сенях, потому что чего же батраку ломиться на посиделки? А когда уж лампа погаснет, тогда он придет на помощь.
Расчет был такой: Яков погасит лампу, затем примется бить Павла, и никто не сможет сказать: "Я видел..."
Тем временем Павло с Максимом были наготове, ждали гостей. В хате стояло напряженное молчание, Жалийка залезла на печь, сторожила возле лампы, взволнованные девушки что-то путали на полотне. Хотели было расходиться, но тянуло остаться, не знали, что делать, - и страшно, и подмывает посмотреть, что будет. Знали: когда драка меж парнями, девушек не трогают, они в стороне. А может, все это вообще только пустой переполох.
Парни словно в горячке ходили от порога до окна, изредка перекидывались с девчатами словом, Максим попробовал даже шутить. Когда же Орина посоветовала взять хоть палку про запас, Павло сказал, что никогда в жизни не знал сильнее оружия, чем кулак. Скажем, нечем похвалиться парню ни хозяйством, ни красотой, ни сапогами, но силой-то, силой он может поразить?