- Киллера, филёра, мента?

- Шутите? - с надеждой в голосе спросил он.

- Какие могут быть шутки! - "возмутился" я. - Вы, Вениамин Маратович, принимаете меня за кого-то другого. Уверяю вас. В жизни не был так серьезен.

Архангельский сильно струхнул. Побелел лицом. Глаза сделались испуганными и несчастными.

- Вы в этом смысле... А почему, собственно... Извините, но я как-то не обратил внимания.

Я ещё раз внимательно обозрел зал, сказал успокаивающе:

- Похоже, чисто.

Мы прошли к столу, сели.

- Извините, Максим Казимирович, но я позволил себе смелось сделать заказ, - сказал Вениамин. От пережитого им только-что волнения его правый глаз заметно косил.

- Очень хорошо, - одобрил я его инициативу. - И чем же мы будем пополнять биоэнергетический запас организма?

- Простите, но здесь такой бедный выбор, - ответил он разочарованно. Я заказал осетрину, салат Оливье, купаты, телятину с грибами и бутылку сухого Мартини.

"Слышали бы тебя сейчас, дорогой, бастующие учителя. Они бы уж точно не одобрили бы твой выбор", - подумал я, но вслух сказал небрежно:

- Сойдет. У меня есть предложение - перейти на ты. Ведь мы почти ровестники. Сколько тебе?

- Двадцать пять.

- Ну вот видишь. А мне двадцать шесть. Ты не против?

- О, да! Я с большой радостью.

- Как поживает Валентин Иванович? Все также благодушен и беспечен? Все также верит в правоту своего дела и мечтает занять пост министра финансов в новом правительстве?

Глаза Архангельского беспокойно забегали. Кажется, он начинал уже догадываться об истинной причине нашей встречи, обставленной таинственностью и секретностью.

- А откуда вы об этом узнали? - осторожно спросил он, ещё больше кося.

- Вениами, мы ведь с тобой договорились! - почти искренне возмутился я.

- Извини. Откуда тебе об этом известно?

Я не решился отказать себе в удовольствии потянуть паузу.