Взгляните на любую фотографию сорокалетней давности. Что прежде всего бросается в глаза? Правильно: каждый мужчина на ней – в шляпе, женщина – в шляпке, а дети – в бескозырке или бойскаутской панаме! Газетные снимки того времени и старые кинофильмы с назойливостью рекламного ролика демонстрируют нам потрясающую распространенность этого головного убора.

Сегодня шляпа стала редкостью даже (или – особенно?) среди мужчин. Головные уборы теперь используются как часть униформы, указывающей на род занятий человека.

А ведь шляпа – это не просто бесполезный «довесок» к той или иной форме одежды, какой-нибудь никому не нужный, архаичный атрибут. Ничуть не бывало! Она уже сама по себе служит неким показателем принадлежности ее владельца к тому или иному кругу «обладателей шляп».

Вы только вдумайтесь: о главе семьи, который следит за порядком в доме, можно сказать, что он носит шляпу «большого начальника» или «директора». Женщина-менеджер чаще всего ухитряется исполнять сразу две роли и носит по очереди то «директорский цилиндр», то «чепец домашней хозяйки».

Ношение каждого головного убора ко многому обязывает! Вот и миссис Тэтчер, бывший премьер-министр Англии, заявляла, что она привнесла в управление государством трезвую расчетливость политического деятеля и бережливость домашней хозяйки.

Но перейдем к делу – к концепции «мыслеварительной» шляпы. Или лучше – шляпы «мыслетворящей»? И то и другое как название слишком громоздко… Хорошо, пусть наша шляпа называется просто – «мысле-шляпа»! Ведь мы понимаем, что каждый из нас при этом имеет в виду. И это – главное: понимать друг друга. А как наши шляпы назвать или какими себе их представить – это не важно.