В ответ пошла обильная моралистическая критика коммерциализации общества, которая связывала неразборчивое в средствах стремление к выгоде с нравственным разложением и упадком религиозного чувства в стране.

Архиепископ Кентерберийский писал в пастырском послании 1738 г.: "Открытое, явное неуважение к религии сделалось, благодаря множеству разнообразных пагубных обстоятельств, отличительной чертой нашего века. ...Над христианством теперь смеются и надругаются почти без всякого стеснения, а над учителем христовой веры - даже без малейшего стеснения" (Цит. по: 45, 109-110, см. Также: 1, 3).

Из внешнеполитических событий постреволюционного периода выдающуюся роль сыграло заключение в 1707 г. Унии с вековечной соседкой и соперницей и в то же время близкой родственницей Шотландии по языку - Англией. Эта Парламентская Уния отличалась от "личной" Унии, когда в 1603 г. на английский престол взошел шотландский король Яков I, сын казненной Марии Стюарт. Результаты "официальной" Унии 1707 г. позволили провести в Шотландии важные социальные и экономические преобразования, ценой политических потерь - роспуск собственного парламента и упразднения монополизма пресвитерианской национальной церкви. Либерализация экономики, университетской и религиозной жизни дали стране те же возможности и преимущества, что были завоеваны продвинутой Англией, но вместе с ними Шотландия получила и те же социальные и нравственные проблемы (58, 165, 94, 199). Образовавшееся единое культурное пространство сделало теоретические баталии вокруг наследия Гоббса, Локка, Шефтсбери и др. актуальными, "своими" для философов и моралистов Шотландии.

Таковыми они были и для Фрэнсиса Хатчесона, учившегося в университете Глазго в 1710-1716 гг. и издавшего анонимно в Лондоне в 1725 году два Трактата "Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели", в коих он встал на защиту благородной теории Шефтсбери от нападок Мандевиля.