Много раз я навещал Аполлинарию Сергеевну и никогда не уходил, не узнав чего-нибудь нового о Суворове. Однажды она рассказала мне историю шпаги, с которой ее прадед провел свой последний поход.

"У нашего прадеда хранилось много шпаг, - говорила Аполлинария Сергеевна. - Одни он получил за отвагу и храбрость, другие - за освобождение занятых неприятельскими войсками городов.

Однажды, в Италии, депутация от города Турина поднесла прадеду золотую шпагу, осыпанную драгоценными камнями. На ее клинке оружейники вычеканили благодарственную надпись: "Фельдмаршалу российских и австрийских войск - А. В. Суворову - освободителю Турина".

Но прадед особенно любил одну шпагу. По семейным преданиям, он получил ее от Екатерины Второй.

Года через два после взятия Берлина русскими войсками Суворова послали в Петербург. Он привез донесение об окончании военных операций в Пруссии.

До Петербурга уже дошла весть о молодом Суворове - храбром и способном подполковнике. Из уст в уста передавались истории о его смелых налетах на войска прусского короля.

То он врезался со своим кавалерийским отрядом в растянутый на походе прусский корпус и, нанеся противнику урон, исчезал так же внезапно, как и появлялся. То, удивляя видавших виды ветеранов бесстрашием и удалью, задерживал стремительными набегами натиск неприятельских колонн.

Всегда подполковник Суворов находился в первых рядах солдат, руководил боем лично, хотя по должности начальника штаба корпуса мог находиться в более безопасном месте.

- Лихой командир! - говорили о нем бывалые солдаты, служившие в войсках по двадцати, двадцати пяти лет. - Глаз имеет наметанный, острый! Чуть где приметит у неприятеля слабину, так и ломит туда.

С тремя батальонами солдат Суворов однажды разбил городские ворота прусского города Гольнау. Артиллерийский огонь защитникам города не помог. Гренадеры, со своим командиром впереди, ворвались в город и погнали вражеских солдат за городские ворота, за мост, до самого лагеря, где было "...побито и взято много в плен", - доносил в штаб победитель.