Она была права на сто процентов, но тем не менее интерес к ней выходил далеко за рамки моей работы. Она прошла слишком долгий путь вниз с вершины славы и знала, что такое страдание. В ее речах звучали фальшивые слезы и прочие атрибуты, которым она научилась на сцене. Это было вульгарно и немного приятно и говорило о том, что ее детство прошло на окраине Чикаго или какого-то другого города.

Фэй допила свой бокал и встала.

— Отвези меня домой, Арчер.

Поспешно соскочив с табурета, я взял ее за руку.

— Вам нельзя ехать домой в таком виде. Нужно еще что-нибудь выпить, чтобы прийти в себя.

— Ты хороший…

Я почувствовал в ее словах иронию.

— Только я не могу здесь оставаться. Это морг. Скажите, ради бога, — крикнула она бармену, — куда подевались все забавники?

— А вы разве не забавница, мадам?

Во избежание очередного скандала, я потащил ее вверх по лестнице на улицу. Беззвездное небо над крышами домов казалось низким и тусклым. Я ощущал дрожь ее руки.

— На соседней улице есть хороший бар, — предложил я.

— «Валерио».

— Кажется, да.

— Ладно. Еще немного выпью, а потом направлюсь домой.

Я открыл дверцу ее машины и помог ей сесть. Она тяжело навалилась грудью на мое плечо.

Официантка в баре назвала Фэй по имени и проводила нас в свободную кабину. Бармен, симпатичный молодой грек, подошел к ней, чтобы поздороваться и спросить о мистере Сэмпсоне.

— Он еще в Неваде, — ответила Фэй.

Я наблюдал за ее лицом, и она перехватила мой взгляд.

— Это мой близкий друг, — объяснила она. — Мы заходим сюда, когда он бывает в городе.